МЕСЯЦ БАЛУ И МУРЕГУ ИБИС
(австралийская народная сказка)
В те времена, когда мир был молодым и еще даже не было муравьев, в те времена жил Ибис. Его звали Мурегу. Он жил долго совсем один. Отшельником жил Ибис Мурегу.
На его земле охота была хороша и всего было вдоволь. Но Ибис был умный и хотел большего. Он изготовил много бумерангов, не одних бумерангов, а еще дубин, копий и щитов.
Он убил зверька опоссума. Одного опоссума, и еще одного, и еще. Он взял острый зуб опоссума, вот так взял и украсил резьбой оружие: и дубины, и копья, и щиты, и послушные бумеранги украсил. Из косточки птицы эму он сделал иголку, вдел в нее нитку. Из шкуры опоссума он скроил одеяла и сшил их сухожилиями опоссума. Вот так он сшил их и, мало того, искусно раскрасил красками свои одеяла.
Когда все было готово, с гордостью и довольством глядел Ибис Мурегу на плоды трудов своих, на оружие и одеяла. Ибис Мурегу глядел и думал: "Как хорошо!"
Тут пришел к нему Месяц. Его звали Балу. Он сказал:
-- Ибис Мурегу! Ты видишь, земля велика и небо пустынно. Там нет ни дорог, ни тропинок. Там совсем нелегко приютиться. Дай мне одеяло. Я укроюсь им и мне будет тепло.
Ибис Мурегу был умный. Но тут его мудрость остановилась. Возле красивых вещей она совсем замерла.
-- Нет, -- сказал Ибис Мурегу, довольный тем, что сделал оружие и одеяла: ему жалко было с ними расстаться. -- Я никому не даю своих одеял.
-- У тебя их так много, - сказал Месяц Балу. -- Больше, чем нужно. Ты дай мне одно одеяло, я возьму его и буду им укрываться. Оно будет твое, а укрываться им буду я. Может, теперь ты скажешь "да"?
-- Нет, -- сказал Ибис Мурегу. -- Я никому не одалживаю своих одеял.
-- Ты никому не одалживаешь их, -- сказал Месяц Балу, -- тогда продай мне одно одеяло.
-- Нет, -- сказал Ибис Мурегу. Я их не продавал и не продаю никому, мои одеяла.
Балу огляделся вокруг и увидел украшенное резьбой оружие. И дубины, и копья, и щиты, и украшенные резьбой бумеранги увидел.
-- Ты мудрец, -- сказал Балу. -- Ты дай, или одолжи, или продай мне оружие.
Но Ибис Мурегу, любуясь своими вещами, сказал:
-- Мое решение твердое, как зуб опоссума. Я никому не даю, не одалживаю и не продаю своего оружия.
-- Никто не может украсить такой резьбой оружие, -- сказал Месяц Балу. -- Никто не может вдеть такую нитку в такую иголку. Никто не может так сшить и так раскрасить одеяла. Только Ибис Мурегу смог. Потому что Ибис Мурегу -- мудрец. Но разве это всё?
-- Всё! -- сказал Ибис Мурегу.
Сейчас он был доволен собой. Он был горд. У него было оружие, и у него были одеяла, каких ни у кого не было. У него одного! Он не отдаст их никому. Он не одалживает и не продает их, свои вещи. Его решение твердое. Еще тверже, чем зуб опоссума. Всё.
Ибис Мурегу не сводил взгляда со своего оружия и своих одеял, раскрашенных одеял. Глаза его не смотрели на Балу, но Ибис Мурегу чувствовал Балу. Он чувствовал Балу, как он стоял и просил. И самого себя видел Ибис Мурегу, как он отказывал: "Не даю, не одалживаю и не продаю..."
Но Балу не уходил.
-- Ночь холодна, -- сказал он. -- За ночью ночь, за днем день. Ты видишь, не только земля, не только небо велики. Еще есть нечто невидимое, и оно не кончается: за ночью ночь, за днем день... Кто знает, как его зовут? Не дашь ли ты теперь мне одно одеяло?
Но Мурегу даже не удостоил его ответом.
-- Ты мудрец, -- сказал Балу. -- Ты изготовил оружие и одеяла и раскрасил их. Но разве это всё? Ведь раньше ты не делал подобного. Ты стал мудрым. А теперь другие люди увидят твои вещи. Что, если их мудрость проснется подобно твоей? Может, кто-нибудь повторит тогда твою мудрость. А если он еще добавит и свою? Разве твоя мудрость -- всё? Разве на ней кончается мудрость?
Но Ибис Мурегу молчал. Подобный морским брызгам свежий воздух распирал его грудь, веселый ветер шумел у него в ушах: "Мое оружие, мои одеяла, мои вещи! Никому не даю, не одалживаю и не продаю их. Всё!"
Ничего не сказал тогда Балу. Не сказал и ушел.
Ушел Балу. Посмотрел на небо: там были звезды и бесконечная дорога -- Млечный Путь. Молодые звезды весело переговаривались и глаза их жмурились от смеха.
"За ночью день, за днем ночь! -- подумал Балу. -- Но разве это всё?"
И сама собой, без слов, пришла ему на ум догадка, что разговор далеких и неслышных звезд, и серебристый путь через все небо могут смениться другим, он еще не знал чем и не думал о том. Он только спрашивал себя: "Разве это всё?"
То ли ветер он почувствовал, то ли тишина насторожила его. Он сам еще не знал, но руки его стали собирать кору деревьев.
Балу набрал коры, выбрал холмик и построил на том холме из коры маленькую хижину. Когда хижина было готова, Балу вошел в нее и сел. Он сидел посреди хижины довольный. И ему было тепло и спокойно. Он чувствовал, что поступил мудро. И он думал: "Как хорошо!"
А в это время начался дождь. Он стал ливнем. Он лил, как вода из большой тыквенной бутылки. Он лил, как водопад. Он лил не переставая, за ночью ночь, за днем день...
Балу сидел в своей хижине. Он чувствовал себя мудрым: он построил хижину. Ему было тепло и спокойно. А кругом была вода.
А Ибис Мурегу? Все его оружие уплыло прочь. Все его одеяла сгнили в воде. Все его вещи уплыли прочь и сгнили в воде. Все вещи. Которые он не давал, не одалживал и не продавал. Все уплыли и сгнили. Погибли.
А Балу сидел в своей хижине, посреди огромной земли, как посреди бездонного черного неба, и думал, думал, думал: "Разве это всё? За ночью ночь, за днем день... Один вдевает в иголку нитку из сухожилий опоссума, другой строит хижину... Разве это всё?"
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}